Фашизм: Либеральная трансформация

Наши европейские друзья, привыкшие к двойным стандартам, вовсе не случайно долгое время не замечали нацизма на Украине

Привыкнув обзывать у себя нацистами и фашистами правых радикалов, верхи западного общества, в отличие от низов, свято верящих в фашистскую сущность партий Орбана, Ле Пен, «Альтернативы для Германии» или президента Трампа, прекрасно знают, что современные крайние правые — националисты, консерваторы, защитники семейных ценностей и традиционных религий — кто угодно, но только не фашисты и не нацисты.

У них отсутствует родовая черта фашистских (всех цветов и оттенков) режимов — превращение системы управления государством в террористическую диктатуру. Поскольку в Европе знали, что на Украине к власти пришли националисты (полный спектр, от весьма умеренных до суперрадикальных), сторонники возвращения к истокам, к «традиционным украинским ценностям», они их и рассматривали как аналог европейских крайних правых, долгое время считая, что критики режима преувеличивают значение отдельных эксцессов, а также подозревая Россию в использовании европейской франшизы, определения правых радикалов как фашистов в политических интересах.

Украина, как и многие государства Азии, Африки, Латинской Америки, находится на обочине цивилизации, поэтому нацизм носит там традиционные формы. Причём формы, присущие в 30-е годы прошлого века не германскому или итальянскому фашизму, которые носили промышленный характер и интересовались рынками сбыта, колониями, жизненным пространством, а румынскому или польскому аграрному фашизму, опиравшемуся на «историческую память», вышиванки, свистульки, национальные традиции и идею переведения инородцев в разряд политически неполноценных, лишённых собственности на землю батраков, полностью зависимых от местных хозяев. Характерно, что в обеих странах (Польше и Румынии) такой поход практиковался не только к русским, украинцам, белорусам и бессарабским молдаванам, но и проживавшим там на постоянной основе этническим немцам.

Современный европейский или американский (цивилизованный) фашизм, стремление к которому, кстати, характерно также для 3-5% населения России, не имеет ничего общего ни с правой идеей в целом, ни с национализмом в частности. Его не случайно называют либерал-фашизмом, подчёркивая его смешанный неклассический характер. Собственно, его правильнее было бы назвать не либерал-фашизмом, но либеральной формой тоталитаризма, поскольку на деле классический фашизм — правая националистическая террористическая диктатура — правый тоталитаризм, точно так же, как большевизм, маоизм, троцкизм — разновидности левого тоталитаризма — террористических классовых диктатур. Фашисты так же имеют мало общего с современными правыми националистами, как большевики не только с еврокоммунистами, но даже с классической КПСС, которая совершила переход от классовой «диктатуры пролетариата» к «общенародному государству» и последние десятилетия управляла хоть и не классическими парламентскими, но относительно демократическими и совсем не террористическими методами.

Очевидно, термин «либерал-фашизм» возник в России (а возник он именно России), во-первых, как реакция на изобретённый либералами 90-х термин «коммуно-фашизм», а во-вторых, как фиксация перехода к террористическим методам управления именно элит буржуазных государств, защищающих интересы финансового капитала. В этом отношении формально работала формула Георгия Димитрова, квалифицировавшая фашизм как открытую террористическую диктатуру наиболее реакционных слоёв именно финансового капитала. Разница заключалась в том, что классические либералы времён Димитрова представляли центр (от левого центра до правого центра) и вполне справлялись с управлением при помощи традиционной парламентской демократии. Невозможность получения и/или удержания власти демократическим путём в 30-е годы прошлого века ощущали именно крайние правые (в основном националисты и совсем уж правые консерваторы-традиционалисты).

Нынешние правые пользуются в Европе и США широкой общественной поддержкой, а потребность в террористической диктатуре, в непарламентских методах сохранения своего политического господства испытывают именно либералы. Поэтому в России угроза либерал-фашизма (за неимением более точного термина мы именно так будем называть это явление) практически не ощущается, в отличие от стран Запада, где правые давно бы уже получили власть, если бы не непарламентские методы борьбы, применяемые либералами. Это пока не концлагеря, но уже шельмование в прессе, запреты на профессию, подавление свободы слова, если это слово не вписывается в либеральную концепцию мироустройства, — в общем, всё то, что испытали на себе евреи Рейха до «Хрустальной ночи». Вытеснение евреев из политической и экономической жизни, а также из страны сменилось в Германии массовыми арестами и заключением в концлагеря только начиная с «Хрустальной ночи» (9-10 ноября 1938 года), а массовое уничтожение началось лишь после конференции Ванзее (20 января 1942 года).

Читать дальше: Фашизм: Либеральная трансформация

Leave a Reply