Революция леммингов

За десять лет до переворота 2014 года, мне доводилось говорить, тогда ещё склонным иногда к свободной дискуссии «революционерам», что их гибель заключается в их победе. Бороться с травоядным «режимом» в условиях политического комфорта и отличного финансирования они могут как угодно долго. В этом смысле они даже полезны – стимулируют политическую активность своих оппонентов. Но победив, они становятся никому не нужны (как в средние века и начале нового времени наёмные армии распускались сразу после войны).

Самое же страшное для них, что окончательная победа невозможна без тотального подавления оппонентов. То есть, без построения тоталитарного режима, удерживающегося исключительно при помощи перманентного террора. Но для такого режима отсутствует ресурсная база внутри страны, а для внешних спонсоров они становятся ненужными наёмниками уже в момент победы (главная задача решена, дальше справятся и без них). При этом режиму, держащемуся при помощи террора, необходим постоянный враг. Но, в момент своей победы, невозможной без насильственного подавления политической активности оппонентов, они врага лишаются.

Значит, врагами будут назначаться бывшие свои. Поскольку же задача стоит двойная: получить врага, как топливо для репрессивного аппарата и, одновременно, ресурсы для поддержания неэффективного (затратного), с экономической точки зрения режима, врагами будут назначаться наиболее зажиточные из слуг режима. Вначале олигархи, затем просто богатые люди, по исчерпании последних – остатки среднего класса. Впрочем, так долго подобные режимы не живут. Кто-то исчезает раньше: или режим, или население, или государство.

Не то, чтобы тоталитарные (в данном конкретном случае нацистский) режимы не могли существовать относительно долго. Иногда могут. Но для этого необходимо совпадение нескольких условий.

Во-первых, внутренний враг должен быть достаточно слаб, чтобы репрессии не становились массовыми и не задевали интересов большей части населения.

Во-вторых, необходима прочная внутренняя экономическая база, позволяющая режиму продемонстрировать успешность хотя бы на начальном этапе – зримо улучшить жизнь широких слоёв населения по сравнению с предыдущим периодом.

В-третьих, общая международная обстановка должна благоприятствовать частичному перенаправлению природной агрессивности режима вовне. Необходимы хоть маленькие, но постоянные и реальные победы режима на внешней арене. Это не обязательно должно выражаться в военной агрессии. Агрессия может носить политико-дипломатический характер (как, например, в хортистской Венгрии). Но успехи, консолидирующие нацию, необходимы, как воздух.

В конкретных украинских условиях все три требования не соблюдались.

Уже выдвинутый Кучмой (украденный у графа Камилло Бенсо ди Кавура из эпохи Рисорджименто) лозунг: «У нас есть Украина, теперь мы должны создать украинцев» демонстрировал глубокую чуждость внедряемой «национальной идеи» большинству граждан. Собственно поэтому на всех выборах (президентских 1994, 2004 – отменённых первым майданом и 2010 годов, а также всех парламентских до переворота) побеждали условно пророссийские (декларировавшие ориентацию на постсоветскую интеграцию) силы (коммунисты, а затем Партия регионов).

Сломать эту ситуацию не удалось даже при мягком нацистском режиме Ющенко, нарушавшем Конституцию, но не переходившим к репрессиям. При этом, необходимость силового подавления оппонентов, ощущалась майданными силами, начиная со второй половины 2005 года, когда активисты первого майдана начали открытым текстом говорить, что второй майдан необходим, что он не будет бескровным и что своих врагов они будут вешать без суда, поскольку таковы  интересы Украины.

Читать дальше: Революция леммингов

Leave a Reply