Торговля духовным товаром

«Вертеп разбойников»

«Взимание цены за совершение таинств, за молитву (в отличие от добровольных пожертвований) — тягчайшее церковное преступление, называемое симонией (продажа и покупка церковных должностей, таинств и священнодействий. — Прим. ред.). К сожалению, оно у нас не до конца изжито с советских времен. Патриарх Алексий говорил об этом примерно  так: «О ценах за требы все уже сказано, кто не понял, пусть пеняет на себя. Христос изгнал торговцев из храма бичом, и мы сделаем то же самое», — объясняет ведущий интернет-проекта «Вопросы батюшке» в сети «Елицы» иеромонах Макарий (Маркиш).

По его словам, услышав о наличии прейскуранта цен, следует сказать: «Вычеркните, пожалуйста, имена, которые вы записали. Я шла в православный храм — дом молитвы, а попала, очевидно, в вертеп разбойников».

«После этого развернитесь и идите прочь, в другой храм. Неужели вы думаете, что Господь Бог ждет от вас записки с чьими-то именами, которая вместо свидетельства общей молитвы становится квитанцией за ваше соучастие в церковном преступлении — торговле святыней, симонии? Если мы перестанем закрывать глаза на зло и делать вид, что оно нас не касается, эта зараза быстро исчезнет», — советует священнослужитель.

По его словам, ответственность за то, чтобы в храмах не совершался грех симонии, несут священники, «отвечают за это саном».

Добровольные пожертвования

Поскольку Церковь отделена от государства, она опирается на финансовую поддержку каждого верующего. Но у всех разные материальные возможности. Приходской священник получает зарплату, сумма которой определяется приходским советом и зависит от финансового положения прихода. А содержание храма и дома причта полностью зависит от пожертвований прихожан.

«Есть богослужения общие, а есть частные, например требы, то есть по просьбе человека (молебны, отпевания и панихиды, освящение домов и транспортных средств и тому подобное. — Прим. ред.). Понятно, что в силу материального положения кто-то может пожертвовать крупную сумму, а кто-то — одно куриное яйцо. Важно, что это добровольное пожертвование, а не налог», — подчеркивает священнослужитель.

К сожалению, до сих пор в некоторых храмах и монастырях существуют прейскуранты на требы. Причем чем популярнее у паломников место, тем выше стоимость. Малоимущим верующим просто не на что подать записку. Но не все так плохо. Например, в Троице-Сергиевой лавре, крупнейшем мужском монастыре Русской церкви, любой желающий подает записку бесплатно, после чего может подойти к ящику для пожертвований и положить в него ту сумму, которую считает возможной.

Как должно быть

Особенно чувствительными становятся «издержки на требы», когда люди, надеясь, что это поможет попавшему в беду близкому, хотят, чтобы его поминали сразу в нескольких храмах и монастырях. В сумме набегает не одна тысяча  рублей. Родственники возмущаются, мол, это дурь и бредовая трата огромных денег, а верующий теряется, не зная, как поступить.

По мнению иеромонаха Макария, такой человек смешивает два несовместимых понятия: молитву и финансы. «Ситуация напоминает какой-то детский рассказ, где мальчик, исходя из хозяйственных соображений, слил в одну тару жигулевское пиво и марочный мускат. И мускат хорош, и пиво неплохо, но, будучи смешаны, они становятся смертельной отравой», — заметил священнослужитель.

По его словам, сначала в идеале нужно определить, какую сумму есть возможность пожертвовать на данный момент, а затем положить ее в конверт и передать настоятелю своего прихода без лишних слов, комментариев или условий. И отдать ему лист бумаги с именами живых и умерших, о которых хочется попросить молитв Церкви.

«Храм — это не магазин, куда вы приходите, где вам говорят, мол, это стоит 50 рублей, а у вас есть только 40. В храме, если у вас нет такой суммы, но очень хочется, то с вас, конечно, возьмут меньше денег», — утверждает отец Макарий.

Господь на облаке

Иногда записок оказывается так много, что во время богослужения священники раздают их читать верующим. Отец Макарий уверяет, что ничего плохого в этом нет.

«Здесь идет речь уже о самой молитве. Можно подумать, Господь сидит на облаке и ждет, пока ему кто-то что-то прочитает. Это полный бред. Во время молитвы люди вместе просят друг за друга. В Церкви нет такого понятия, что ты мне что-то даешь, а я — тебе. Молитва — взаимный дар любви», — поясняет священнослужитель.

Сам он предпочитает самостоятельно читать записки. «У нас записок не так много. А в тех местах, где их больше, кто-то может и помогать. Кто прочитает записку — нет ни богословской, ни духовной разницы», — добавляет иеромонах.

«Настоящая молитва»

И все же многие недоумевают: много ли смысла в том, что совершенно чужие люди на молебне пробегают глазами сотни листков с незнакомыми им именами.

В Церкви объясняют: не надо рассматривать требы как таблетку аспирина. Молитва о ближнем — «это наше усилие помочь ему, проявление нашей любви», говорят священники. Состояние больного и наша молитва о нем не связаны прямой причинно-следственной связью. Искренняя молитва всегда помогает, но только Богу известно, как именно нужно помочь.

О силе молитвы говорит и председатель Синодального отдела по взаимоотношениям Церкви с обществом и СМИ Владимир Легойда. По его словам, сегодня мы часто видим, как на фейсбуке пишут: «помолитесь, у меня завтра экзамен». Но если «мы встали и что-то пробубнили», это не значит, что мы действительно помолились.

«Святой Силуан Афонский говорил, что молиться за людей — это кровь проливать. Я вот могу сказать, что в жизни молился один раз, когда у меня дочка попала в реанимацию. Тогда я молился всю ночь. Если бы я хотя бы 10 раз так в жизни молился, может быть, было бы в ней что-то по-другому», — поделился как-то Легойда с журналистами.

Читать дальше: Торговля духовным товаром

Leave a Reply