Будь готов ко всему

У меня сохранилась фотография, где я стою в дурацкой позе, неловко подавшись вперед, но правой рукой отдаю пионерский салют.

Нам объясняли, что означает этот жест — рука со сжатыми пальцами над головой. Общественное выше личного! Интересы отряда, класса (школьного и рабочего), народа, страны — выше интересов отдельного человека! Ура! Вперед!

Не будем смеяться над советскими лозунгами и советским воспитанием. Это скучно, тем более в стотысячный раз. Уже смеялись, осудили, заклеймили, выбросили на помойку истории.

Осталось лишь понять, каким должно быть нормальное соотношение общественного и личного.

Чтобы и свободную личность не подавлять, не унижать, не оскорблять. Но чтобы и общество не прекратило свое существование как таковое, превратившись в аморфную массу индивидуалистов, не способных ни на какую самоорганизацию и вообще на простое человеческое общение.

Ах, сколько раз нам говорили про коллективистскую Россию и индивидуалистический Запад! Сдается мне, что западный якобы «индивидуализм» был всего лишь необходимым противовесом западной же социальной упорядоченности — чтобы совсем не задохнуться под диктатом городской общины, ремесленного цеха, церковного прихода, корпорации, клуба, бомонда, соседей, сотрудников, родственников.

У нас этого индивидуалистического противовеса на первый взгляд было маловато. Сплошные призывы ставить общественное выше личного. Но только на первый взгляд. На самом деле у нас было маловато социального давления, как это ни смешно. Разве что в деревне, в общине, в пресловутом «мiре». Ну, или в высшем свете, который был способен сжить со свету Анну Каренину — но не способен был противиться царскому своеволию.

Никакой «палаты лордов», никаких «пэров» на Руси не было с XII века, а когда Анна Иоанновна разорвала «кондиции», то есть свой договор с аристократией, аристократия утерлась. Ни тебе ремесленного цеха, ни церковного прихода как способа самоорганизации, ни сильного соседского сообщества в городе. 

Так что русский человек, с одной стороны, жил под безраздельной и суровой властью государства, а с другой стороны — был предоставлен самому себе.

 

Коллективизм расцвел в ходе индустриальной модернизации, с появлением массовой однотипной занятости и массовых армий. Он возник в больших производственных сообществах, как технологическая необходимость: о каком индивидуализме и свободном выборе свободной личности может идти речь на конвейере, в бригаде, в большой конторе, где документ проходит через пятнадцать столов, прежде чем пойти на подпись к начальнику; в полку на марше, наконец?

Пока ты будешь свободно выбирать и тешить свою индивидуальность, все заклинит и застопорится.

Так что давай, парень, вместе со всеми и как положено. А не то — сам знаешь что. Это было свойственно и Западу (где индустриальный коллективизм лег на старинную матрицу), и Советскому Союзу (где это было относительно новым и радостно усвоенным явлением).

Личное служение общественным интересам в СССР стало ведущей социальной ценностью. При этом индивидуалистов, циничных прагматиков и просто людей, умевших ловко обтяпывать свои дела, было, разумеется, очень много. Но их искренне называли пройдохами, прохиндеями и прочими неприятными именами. Прохиндей плевал на общие интересы и жил, эксплуатируя социальный идеализм массы, воспитанной в советском духе. Но он, этот советский прохиндей (да и не советский тоже, вот что интересно!), прекрасно понимал, что поступает неправильно с точки зрения большинства. Действует наперекор господствующей морали. И это портило ему настроение.

Сейчас у прохиндея (виноват, у индивидуалиста) настроение отличное.

Читать дальше: Будь готов ко всему

Leave a Reply