Цифровая плутократия

Выгодна ли государству «цифровая экономика»?

Что такое «цифровая экономика»? Вопрос кажется детским, но ответ него не так прост.
 


«Классическая» экономика связана в первую очередь с промышленностью, производством материальных благ, цифровая же подаётся как производство и продажа интеллектуальных товаров, определенных идей. Говорят, что цифровая экономика имеет то преимущество, что такие идеальные товары, появляясь как будто из воздуха, требуют минимальных затрат, предполагая максимальную прибыль.

Но как вообще может приносить прибыль производство «идеальных вещей», производство чего-либо, что не является вещью?

Начнем с основ: товар — это продукт, произведенный для обмена.

В товарном производстве прибыль собственника берётся из неоплаченного труда рабочих, создающих прибавочную стоимость. Допустим, мы можем рассматривать «интеллектуальные товары», например, программы как товары в приведенном выше понимании этого слова.
 

Рассмотрим тогда следующий пример: себестоимость одного молотка составляет 9 рублей, а одной программы — 3000 рублей. И молоток, и программа выступают, вообще говоря, как некоторые полезные вещи, можно сказать, средства производства — с помощью молотка можно забивать гвозди, с помощью программы — сверстать сайт, выполнить сложные вычисления или другую работу.

Вместе с тем, и то и другое выступает как товар, следовательно, должно производиться для обмена, причем многократно.

Очевидно, что для производства 1000 таких же молотков нам потребовалось бы 9 x 1000 рублей. А сколько затратить для производства 1000 программ? Ответ прост — те же 3000 рублей, что и на производство одной, первоначальной, программы, — ведь когда результат получен, копировать его можно неограниченно. Это связано с тем, что необходимо вкладываться в производство первой программы, все последующие копии ничего не стоят.

Отсюда видно, что при увеличении масштабов производства себестоимость молотка так же будет 9 рублей, тогда как себестоимость копии программы будет стремиться к нулю.
 

Точно такую же «странность» мы имеем в том случае, если рассмотрим программу как необходимый элемент производства более сложного материального товара, например, на запрограммированном станке или конвейере.

Ясно, что при увеличении количества станков и количества выпускаемой на них продукции доля труда работника, запрограммировавшего станок, неуклонно понижается, также стремясь к нулю.

Выходит, что та прибавочная стоимость, которую производит программист, а это и есть стоимость программы, также стремится к нулю, делая близкой к нулю и стоимость самой программы как товара. При этом создаваемая с ее помощью стоимость может быть, вообще говоря, бесконечно большой.

Читать дальше: Цифровая плутократия

Leave a Reply