Образ врага, язык ненависти

Образ врага, язык ненависти

В какой-то момент я стал осознавать, что всё чаще в современных дискуссиях меня раздражают сразу ОБЕ стороны. Одна сторона что-то отстаивает, другая опровергает, но обе в итоге омерзительны. Странно, не правда ли? Кажется, из двух враждующих сторон какая-то одна должна быть симпатичной – хотя бы из-за антипатии к противоположной… Покопавшись, я понял причину: отстаивая разные позиции, современные спорщики в равной степени говорят на языке ненависти и в логике вражды. В какой-то момент из этих игр с нулевой суммой (и с одним вопросом – кто кого закопает?) вообще ушло представление о хотя бы теоретической возможности ВЗАИМОВЫГОДНЫХ решений, даже условно предполагаемом мирном сосуществовании…
В чём же причина всеобщего перехода на «язык ненависти», в годы юности моей так активно осуждавшийся мировой общественностью? Откуда эта логика непримиримой вражды и упорно навязываемый, всегда карикатурно-плоский «образ врага», неумолимо пахнущий поделками Геббельса, причём с обеих сторон конфликтов?

Что, просто все озверели ни с того, ни с сего, и «исключительно из жестокости, по чистой злобе» стремятся друг друга угробить? Если мы присмотримся к ситуации, то поймём, что конечно же, нет. Это система мировой экономики устроена сегодня так, что не оставляет пространства для взаимного уважения и взаимной выгоды с компромиссами.

Кто-то сошёл с ума, но не все. Большинство сошедших – сошли не с ума, а с торной дороги цивилизации. Известно куда: в кювет и тернии зоологического, доисторического эгоизма, в «войну всех со всеми». А на такой войне, когда окружён каннибалами – сойти с ума означает как раз, наоборот, щебетать про «общечеловеческие ценности», «международное право» и делать врагу авансы односторонних уступок…+++Нам хорошо, с детских лет известно, что такое «РАБОТА НАД ОШИБКАМИ». Это стандартный школьный и житейский (наставнический) приём. Человеку свойственно ошибаться. Оттого свойственно и возвращаться к содеянному в поисках ошибок, исправлять их в диктантах, математических уравнениях, экономических реформах или образовательной стратегии.

Меньше мы думаем над тем, что РАБОТА НАД ОШИБКАМИ неразрывно связана с ЦЕЛЕПОЛАГАНИЕМ.

Без единства целей у разных людей не может быть никакой работы над ошибками.

Если школьник искренне стремился к знаниям, и искренне ошибся в слове диктанта – тогда есть смысл подчеркнуть ошибку и заставить переписать. Но если, например, ученик преследовал совсем иные цели, позлить педагога нарочитыми, специально сделанными ошибками – то какой смысл в работе над такими ошибками?

Ошибочное вычисляется от исходного, точно так же как непотребство – от потребностей. Мы можем говорить об ошибках реформаторов, если они действительно имели цель облагодетельствовать страну и нацию, исходя из опровергнутых потом жизнью, но искренних убеждений.

Если так, то наши действия просты, понятны: раз «русского экономического чуда» не случилось, то просто начинаем работу над ошибками, ищем неправильно расставленные в законах акценты и запятые…

Ну, а если (что очевидно) цель «реформаторов» изначально была грабительской и мародёрской? Если «благо для всех и каждого» (основное требование цивилизованных отношений) никогда не было их задачей? Они сделали то «экономическое чудо», которое изначально хотели – лично для себя (стали миллиардерами). Поэтому они в содеянном не видят никаких ошибок, и сама мысль о «работе над ошибками» им смешна…+++Цивилизованные отношения строятся на широкой обобщающей идее справедливости – то есть недопустимости личного блага за чужой счёт.

Если бы это было бы не так, то цивилизация не преследовала бы инструментарием законодательств воров и убийц. А напротив – отнеслась бы «с уважением к реализации их личного шанса на обогащение» теми методами, которые в их ситуации оказались наиболее эффективными для личного обогащения.

Так возникла сложная комбинация ЦОЖ[1] — стремление к материальному изобилию человека с блокировкой самого простого и очевидного, самого короткого и лёгкого пути к этому самому благу – разбою. То есть, с одной стороны, человек должен жить хорошо, вся система воспитания настаивает с детского сада на культуре быта. А с другой стороны – жить так, чтобы не делать плохо другому человеку.

Это очень сложная психологическая задача, которую религия решала, разделив действие на труд и грех.

Конечно же, у животного, в рамках зоопсихологии, такого разделения нет, да и быть не может. Действие оценивается животным только по результату – получено в итоге благо или не получено? У язычников «добром» именуется добыча от разбойного набега[2]. То есть пошёл на соседей, всё там сжёг, «добра» себе награбил – и с добром домой вернулся…Если социопсихика деградирует (люди духовно одичали) – то разделение дела на труд и грех «снимается». Дело разделяют только на успешное и убыточное. А в этом случае даже те, кто изначально не настроен творить зла – втягиваются во зло действиями «смежников»…
Читать дальше: Образ врага, язык ненависти

Leave a Reply