Всеслав Зинькевич: Общее прошлое — залог общего будущего

На днях друзья с сайта ТЕЛЕСКОП попросили меня прокомментировать статью неизвестного мне доселе ресурса «СОНАР 2050», в которой разбирается моя книга «Несвядомая» история Белой Руси». Я с интересом прочитал рецензию, написанную Дмитрием Исаёнком, и остался ей вполне доволен. Во-первых, приятно, что «Несвядомая история» вот уже год активно обсуждается в белорусском сегменте сети Интернет, я писал её именно для того, чтобы вызвать в белорусском обществе конструктивную дискуссию на тему нашего прошлого. Во-вторых, поднятые в вышеназванной публикации вопросы, действительно, заслуживают внимательного рассмотрения, и я благодарен господину (или, наверно, всё-таки товарищу) Исаёнку за то, что он дал мне повод по ним высказаться.
Однако прежде всего мне хотелось бы обратить внимание на неприемлемость посыла, который я встретил в самом начале рецензии. Автор обвиняет меня в том, что во избежание уголовного преследования я якобы прикрываюсь «цитатами из начала ХХ века» и «славословием в адрес послевоенных руководителей». Уважаемый Дмитрий (не знаю Вашего отчества), дело в том, что я лично считаю себя гражданином демократического государства, где учёный может высказывать любое мнение, которое он считает обоснованным, и из-за этого не «зашелестят бумагой в прокуратуре». Поэтому в книге моя историческая концепция изложена прямо и без экивоков.
Теперь по сути. Автор рецензии заявляет, что Ваш покорный слуга необъективен, дескать, Речь Посполитая показана в книге исключительно в чёрных тонах, а Российская империя – в белых. «После присоединения к империи сплошная пастораль, никто не вспоминает о прелестях крепостничества, и некрасовского белоруса с колтуном в волосах на страницах тоже не появляется», – пишет Исаёнок.
Поэма Н.А. Некрасова «Железная дорога» была написана в 1864 году, то есть сразу после подавления Польского мятежа в Северо-Западном крае. Кому мы должны сказать «спасибо» за то, что белорусский крестьянин находился в таком плачевном состоянии? Кто, собственно, закрепостил белоруса с колтуном в волосах? Ответ любого непредвзятого историка очевиден – польский пан, который и после разделов Речи Посполитой остался господствовать на белорусских землях.
Проф. А.Ю. Бендин совершенно справедливо пишет: «Существование культурной дистанции между господствующей польско-католической элитой и эксплуатируемым православно-белорусским большинством позволяют характеризовать Северо-Западный край накануне восстания 1863 г. в качестве региона, имевшего признаки внутрироссийской польской колонии».
От колониального гнёта белорусов избавил генерал-губернатор Северо-Западного края М.Н. Муравьёв-Виленский, который, может быть, и не был патентованным гуманистом в отношении польских мятежников и изуверов, однако провёл крайне важные реформы в интересах белорусского крестьянства. По его распоряжению в Северо-Западном крае было отменено временнообязанное состояние крестьян, то есть выполнение ими феодальных повинностей до выплаты выкупных платежей. Батраки и безземельные крестьяне были наделены землёй, конфискованной у участвовавших в мятеже польских помещиков. Таким образом, крестьяне не только были уравнены в правах с помещиками, но и получили определенный приоритет. В результате – свободное, экономически независимое от польских панов белорусское крестьянство уже к концу XIX века воспрянуло и расправило плечи. Безусловно, его уровень жизни не был таким же, как в тогдашней Швейцарии, однако было бы наивным верить в то, что из польской колонии можно было за короткий промежуток времени сделать цветущий сад.
Тем не менее прогресс был очевиден. Так, И.Е. Репин, долгое время работавший в имении Здравнёво Витебской губернии, в 1892 году написал картину «Белорус», изобразив на ней здорового и жизнерадостного деревенского парня.
Читать дальше: Всеслав Зинькевич: Общее прошлое — залог общего будущего

Leave a Reply