Лев Криштапович: Цивилизационная сущность Белоруссии: общерусский дискурс.

В ХХ в. цивилизационная проблематика обрела новое звучание, что связано с процессами глобализации и модернизации, охватившими мир. Унифицирующее влияние, оказываемое Западом в ходе этих процессов на прочие цивилизационные ареалы, заставляло многих исследователей делать вывод о переходе всего человечества на единые цивилизационные стандарты. Это подрывало основы цивилизационного метода, который традиционно строился на презумпции многообразия и равноценности человеческих цивилизаций.

Исходным в цивилизационном подходе выступает понятие «цивилизация». По мнению одних отечественных исследователей, цивилизация есть собственно социальная организация общества (т.е. отличная от организации природной, родоплеменной), которая характеризуется всеобщей связью индивидов и первичных общностей в целях воспроизводства и приумножения общественного богатства. По мнению других, цивилизация – это совокупность отношений между людьми одной конфессии, а также между индивидом и государством, сакрализованные  религиозной или идеологической доктриной, которая обеспечивает стабильность и длительность в историческом времени фундаментальных нормативов индивидуального и общественного поведения [1, с.36] По мнению третьих, цивилизация есть сообщество людей, объединенное основополагающими духовными ценностями и идеалами, имеющее устойчивые особые черты в социально-политической организации, культуре, экономике и психологическое чувство принадлежности к этому сообществу [1, с.37].

С учетом эволюции этого понятия можно сказать, что цивилизации — это большие, длительно существующие самодостаточные сообщества стран и народов, выделенных по социокультурному основанию, своеобразие которых обусловлено в конечном счете естественными, объективными условиями жизни, в том числе способом производства. Эти сообщества в процессе своей эволюции проходят, по Арнольду Тойнби,  стадии возникновения, становления, расцвета, надлома и разложения (гибели). Единство мировой истории выступает как сосуществование этих сообществ в пространстве и во времени, в их взаимодействии и взаимосвязи [2, с.190].

В XX веке стали доминировать представления об истории как совокупности локальных цивилизаций — социокультурных систем, порожденных конкретными условиями деятельности, особенностями людей, населяющих данный регион и определенным образом взаимодействующих между собой в масштабах мировой истории (Освальд Шпенглер, Арнольд Тойнби, Питирим Сорокин и др.). Большую роль стал играть анализ субъективных мотиваций деятельности, связанных с мировоззрением различных культур. Объяснительный принцип истории, господствовавший на прежних этапах, сменился принципом герменевтическим (принципом понимания). 

Естественно, цивилизационная структура не совпадает со структурой политической. Однако большинство современных политических конфликтов в мире вытекают именно из попыток их отождествления.

К примеру, пишет Иммануэль Валлерстайн, европейцы навязывали свои частные ценности остальному миру, выдавая их за ценности универсальные. И таким образом защищали свое господство и богатство. Действительно, последней, наиболее изощренной формой этноцентрического универсализма стала концепция меритократии, требующая, чтобы «крысиные гонки» велись по честным правилам, но игнорирующая, что бегуны начинали гонку с разных стартовых позиций, которые обусловлены социально, а не генетически» [3, с.153]. Поэтому замена современных европоцентристских пристрастий на более трезвое и сбалансированное чувство истории и его культурную оценку потребует острой и постоянной политической и культурной борьбы.

Своего пика тенденция западнизации в  цивилизационном подходе достигла на рубеже 1990-х годов, когда разрушение СССР побудили Френсиса Фукуяму выступить с доктриной «конца истории», знаменующего окончательное торжество западных либеральных ценностей во всем мире.

Одновременно в рамках цивилизационного подхода  шел поиск научных моделей, адекватных новому состоянию мира, возникшему в результате модернизационных и глобализационных вызовов. Проблема глобализации с позиций цивилизационного подхода связана с тем, что впервые в истории внешняя экспансия одной из цивилизаций – западной – стала всемирной, т.е. локальные цивилизационные пространства оказались включенными в единую сеть. Означает ли это растворение цивилизаций в новом глобальном историческом потоке? Или же, оказавшись вписанными в систему глобального мира, цивилизации сохраняют свою субъектность, а в их историю попросту добавляется, говоря словами Арнольда Тойнби, новый вызов – вызов глобального мира? Если это так, то каковы место и роль цивилизаций и цивилизационного фактора в новой глобальной системе? 

Глобализация тесно связана с проблемой модернизации. Переход к «современности», т.е. к массовому индустриальному городскому обществу, обеспечил Западу колоссальное материально-техническое превосходство над иными цивилизационными ареалами. Вместе с тем, существование общества с подобными масштабами потребления и производства обеспечивалось во многом благодаря контролю над ресурсами, расположенными вне территориальной локализации западного мира [4]. Это побуждало незападные цивилизации к поиску адаптивных средств, которые позволяли обеспечить безопасность и преуспеяние в условиях глобальной западной экспансии, что означало заимствование технологий, способов организации производства, а также элементов общественного устройства у самого Запада. В связи с этим закономерно вставал следующий вопрос: в какой мере модернизация влечет за собой вестернизацию? Возможно ли приобщение к благам научно-технического прогресса без тотальной перекройки социальных структур, культурной традиции и менталитета населения?

 Саммюэль Хантингтон в работе «Столкновение цивилизаций и преобразование мирового порядка» [5], указывает, что модернизация отнюдь не ведет к нивелировке цивилизационных отличий. Напротив, модернизация и заимствование ряда западных социально-технологических практик способствуют консолидации и укреплению незападных цивилизаций, что в перспективе может привести к масштабному столкновению геополитических блоков, возникших на цивилизационной основе. Однако большая часть исследователей сходится на том, что теория Хантингтона серьезно упрощает и во многом искажает действительность. Прежде всего, вызывает сомнения тезис о неизбежности конфронтации геополитических блоков, сформированных по цивилизационному признаку [6, с. 35; 7, с. 199].

Читать дальше: Лев Криштапович: Цивилизационная сущность Белоруссии: общерусский дискурс.

Leave a Reply