Постправда: смерть науки и суда

Постправда: смерть науки и суда

В новом (2017) и открытом для СМИ докладе, основанном на многолетнем интенсивном исследовательском процессе[1], содержится призыв не только к войне, но и «инвестировать средства в более тщательный надзор, лучшую пропаганду посредством «стратегических манипуляций» общественного мнения[2]. Доклад Пентагона делает неутешительный вывод: империя США рушится[3].
А значит — нуждается в разрушительной мировой войне для того, чтобы сохранить ее[4]. Опасный доклад объясняет, что США вступили в новую фазу трансформации, в которой ее власть снижается, разрушается давний западный международный порядок и государственная власть во всем мире деградирует.
Но это не ново. Интереснее другое: открытый(!) доклад Пентагона сообщает о необходимости повсеместной пропаганды («стратегическое манипулирование восприятием»). Задача стратегически манипулировать восприятием ставится как перед политиками, так и перед научной средой. От них требуется отказаться от объективной реальности и перейти к виртуальной реальности, в которой что выгодно США, то и правда. Если такое у них в открытой (!) части аналитики, то вообразите, что у них в секретных инструкциях…Выступая на пресс-конференции перед журналистами 1 февраля 2016 г., представитель Госдепартамента США рассказал о том, что для выдвижения обвинений не нужны доказательства. В ответ на просьбу журналиста предоставить какие-либо фактические доказательства выдвинутых против России обвинений Джон Кирби заявил ДОСЛОВНО: «В обязанности США не входит предоставление доказательств действий России». Далее, когда журналист не отстал с вопросами, Кирби продемонстрировал явное раздражение. В качестве ответа он вновь зачитал по бумажке выдвинутые обвинения, несколько комично заявив о том, что «это не обвинения, а факты».До того, в 2014 году, во время пресс-конференции с представительницей Госдепа Мари Харф, когда журналисты не оставили от Харф мокрого места в её бездоказательных обвинениях России[5]. Хафр разозлилась и сказала буквально следующее:— Здесь не конкурируют рассказы из двух одинаково достоверных источников… Не нужно считать, что наши слова и слова русских одинаково достоверны.Внутренняя агентура Запада в России тут же отозвалась на новые веяния. Игорь Чубайс[6]: «Вообще, проблема существования и доказательства — это философско-мировоззренческий вопрос, который в принципе не может иметь окончательное решение. На практике речь может идти только о степени вероятности того или иного утверждения».+++Всякий человек даже на обыденном, бытовом уровне понимает, что если решение по какому-то вопросу принято ДО расследования или научной экспертизы, то и расследование, и экспертиза ПОТОМ бессмысленны. Зачем нужен следователь или эксперт, если решение УЖЕ однозначно принято? В «эпоху постправды» задача следствия, суда и науки, исследований сводится к апологетике и прикрытию демагогией правящего самодурства и произвола. Вначале принимается решение – а потом интеллектуальная обслуга правящей масонерии лихорадочно пытается его обосновать, придать ему солидности. То есть не ответ выведен из логики задачки, а решение задачки подгоняется под ответ (каким бы абсурдным он ни был).В науке это абсурдные экономические реформы (проституирование экономической науки), разного рода спекуляции на глобальном потеплении (проституирование климатологии), игрища фармацевтической мафии (проституирование медицины) и т.п.
В сфере правосудия – это решения судов, поражающие своей очевидной абсурдностью: гаагского судилища, стокгольмского арбитража, амстердамского суда и т.п. В сфере политики – это пробирка К. Пауэлла[7] — и все последующие «дела Скрипалей» и «химатаки Асада».«Стратегическое манипулирование восприятием» видит свой успех в повышении «толерантности к абсурду» у людей мира. Поэтому уровень абсурда утверждений порой специально обостряется и искусственно завышается: можно было бы соврать и поубедительнее, но… а как же тогда принцип «они обязаны верить всему, сказанному нами»? Понимаете, всему – а не только убедительно и обоснованно звучащему!+++

Не нужно думать, что постправда[8] – это какая-то тайна за семью печатями, вроде «протоколов сионских мудрецов».

Приведённые доклад Пентагона и выступления первых лиц американской политики – открыты во всеобщем доступе. Как и болтовня «философа» И.Чубайса. Кратко весь смысл «новой политики» сводится к тому, что важен не аргумент, а источник утверждения.Например, не так давно Госдеп США официально признал отсутствие каких бы то ни было доказательств по делу Скрипалей[9]. И вполне официально заявил, что солидарность с Великобританией, как с союзником, для него важнее «каких-то доказательств». То есть: если источник «правильный» — то доказательства излишни. Если же «неправильный» — то доказательства вредны. Они путают и мешают рабу верить во всемогущество его хозяина. Подражая Америке МОК публично постановил, что «для вины русских доказательств не надо»[10], а в марте 2018 западные послы тоже подтвердили отсутствие передачи Лондоном в их правительства каких-либо доказательств в деле Скрипаля[11].Оксфордский словарь английского языка назвал слово post-truth («постправда» или «постистина») словом 2016 года в английском языке[12]. Некоторые «старомодные» политики Запада даже подали в отставку, демонстративно протестуя против пост-правды[13]. Дженнифер Хосчилд, профессор Гарвардского университета в области государственного устройства, объяснила рост популярности термина возвратом политики США к методам политики и освещения информации XVIII и XIX веков. И – отказом от наследия ХХ века[14].+++Совершенно понятно, чем выгодна правящим кликам эпоха пост-правды. Но вряд ли даже властные бенефициары, избавленные от придирок с обоснованием своего трёпа – понимают далеко идущие последствия пост-правды, как основы мышления. И юридическое расследование и научное исследование на самом базовом уровне опираются на принцип достаточного основания или достоверности исходного материала.

Отмена принципа достоверности – по сути, является отменой самого мышления, как такового.

Всякое умозаключение и вывод, всякая логическая связь исходят из «достаточного основания», то есть достоверности взятого за основу факта. Если же факт недостоверен, тогда вся мыслительная работа теряет смысл. Из заведомо-ложных посылок нельзя сделать не только верного вывода, но и вообще никакого вывода.Именно поэтому в общечеловеческой цивилизации так важна культура доказательства. Рассудок есть схема, но опираясь на ложные факты, он превращается в психическое расстройство.Постправда удобна властям Запада, и не-Запада, но понимают ли все до конца, что это конец и права и науки, как таковых?! Ибо в мире всеобщих взаимосвязей торжество лжи не может оставаться локализованным только в сфере политики, или «шемякина суда», или коммерческих афер, или лженаучного очковтирательства.Торжество лжи неизбежно затронет (и уже затрагивает) все сферы жизни, заменив рационально организованную среду и отношения – дурдомом. +++[/b]Давайте задумаемся – а что такое процесс доказывания (аргументирования)? Сразу бросается в глаза, что он будет бессмысленным без предположения [b]добросовестных заблуждений у оппонента.Если же ложь системна и изначально-целенаправленна, то культура доказательств ею отвергается в принципе. Какой смысл с пеной у рта доказывать лживость утверждения тому, кто изначально уже знает об этой лживости? Какие глаза, в каком мести и на что вы ему откроете? Культура доказательного мышления порождена инфинитическим обобщением, предположением, что есть высшая Правда – единая и для меня, и для вас, и для всех. Опираясь на эту, единую для всех, правду, можно кому-то что-то доказать.Если считать, что единой правды нет, а у каждого своя правда – тогда выражение «я не прав» теряет всякий смысл. Как же я могу быть не прав, если у меня своя правда?Правда щуки в том, чтобы догнать и съесть окуня, иначе щука умрёт и рода не продолжит. Правда окуня в том, чтобы удрать от щуки – но догнать и съесть плотву. Окунь не может ответить на вопрос – хорошо или плохо кушать рыбу. Это слишком обобщённый вопрос. С его точки зрения щука поступает плохо, догоняя его, а плотва плохо – удирая. А общего закона – нет.Скажи атеисту, что в его мире нет места системам доказательств – он, поди, удивиться. А тем не менее – доказательство восходит к Абсолютной Идее, и при её отрицании бессмысленно, как вопрос о благе или зле поедания рыб для окуня.В культуре доказательного мышления, как нигде в ином месте, проявляется тесная и неразрывная связь типа «аксиома-теорема» между религией и наукой, религий и правосудием.Дело в том, что и наука, и правосудие работают на Вечную Истину, которая по определению не может быть переназначена. Если убрать Вечную Истину, то её заменит переменчивая и субъективная Доминирующая Сила.А Доминирующей Силе доказательства не нужны. Она сама себе истина. То, что она утверждает – верно без доказательств. И то, что она отрицает – верно, с её точки зрения, тоже без доказательств. А значит, что никакого смысла культуры доказательного мышления (закона достаточного основания утверждений) в атеизированном мире не нужно ни науке, ни суду. Достаточное основание утверждения дано ясно, грубо, зримо – в виде доминирования Доминирующей на данный момент Силы. Чисто технологически, сухим языком говоря – заблуждением называют такое временное убеждение, которое противоречит вечной истине. А если считать, что вечной истины вообще нет? Тогда заблуждением называется то, что карающая и убивающая сила называет заблуждением. Она преступления или ошибки не доказывает, а назначает волевым указом.Это превращает и науку и суд в атеизированном обществе в рудименты.
Читать дальше: Постправда: смерть науки и суда

Leave a Reply