Взрыв беспорядков в Сербии – причины, режиссёры, исполнители

Взрыв беспорядков в Сербии – причины, режиссёры, исполнители

Спустя почти 20 лет после «бульдозерной революции», которая в октябре 2000 г. привела к свержению Слободана Милошевича и определила евроатлантический выбор Сербии, утром 8 июля Белград напоминал поле после битвы. Разбой в столице и ряде других крупных городов страны продолжается до сих пор и, похоже, несмотря на решительные меры полиции, ему нет предела. Пока неизвестно, кто конкретно организовал массовый вандализм и попытку поджога здания cкупщины (парламент Сербии), но почерк «цветных» революционеров налицо.

Во-первых, бесчинствуют в основном подростки. Они разбирают брусчатку и швыряют камни в полицейских; поджигают автомобили и мусорные баки; бьют витрины и ломают лавочки. С невероятным остервенением уничтожают всё мало-мальски пригодное в городах. В результате и без того не слишком ухоженный Белград после четырёх дней погромов являет страшное зрелище. Единственное, что пока не использовали хорошо управляемые скрытой силой хулиганы, – это покрышки. Однако это только старт протестов, всё ещё впереди.

Во-вторых, на применение полицией жёстких мер (дубинки, слезоточивый газ, задержания) в соцсетях сразу же откликнулись аналогом украинского мема #онижедети – «За нашу децу» («За наших детей»). На фоне сербского флага изображены дети, над головками которых полицейские размахивают дубинками. Поражает не факт профессионально сделанной, заранее подготовленной иллюстрации, а то, что многие уважаемые и, казалось бы, думающие люди – профессора университетов, журналисты, эксперты – вместо осуждения происходящего в мессенджерах и личной переписке пишут «о чувстве гордости за такую молодежь». Более того, происходит героизация «капитанов» белградских улиц – формируется этакая «небесная сотня». Пока это лайт-версия мучеников со слезами от газа и синяками от полицейских дубинок. А ведь в планах режиссёров акций протеста могут быть настоящие жертвы.

В очередной раз убеждаюсь, как избирательно человеческое сознание. Несколько лет назад мы с сербскими коллегами детально разбирали технологии украинского майдана, и они не только критиковали «майданутых» (термин А.Г. Лукашенко), но и понимали главные ошибки власти, мягкотелость которой привела к известным последствиям. В современной ситуации значительная (не скажу, что вся) часть сербской интеллигенции, причём не только националистически, но и прозападно ориентированная, отравлена духом майдана и не в состоянии осмыслить происходящее. Это некритичное отношение к тому, что происходит, будет иметь самые прискорбные последствия для страны.

В-третьих, на улицах сербских городов всё чаще можно увидеть группы прыгающих людей. Под выкрики «Кто не скачет, тот Вучич!» толпа протестующих периодически пускается вскачь. Коллективная экзальтация убивает способность мыслить и формирует толпу как качественно новую систему, позволяющую человеку поддаваться инстинктам, которым он в иных обстоятельствах не дал бы воли. В конце XIX века Г. Лебон в книге «Психология масс» доказал, что чувство ответственности совершенно исчезает в толпе, поскольку толпа никогда не стремится к правде. «Толпа отворачивается от очевидности, не нравящейся ей, и предпочитает поклоняться заблуждению, если только заблуждение это прельщает ее… Кто умеет вводить толпу в заблуждение, тот легко становится ее повелителем; кто же стремится образумить ее, тот всегда бывает ее жертвой». Мне очень жаль, что второй раз в новейшей истории сербское общество рискует превратиться в толпу и растоптать крайне хрупкие достижения последнего двадцатилетия.

Ещё одним «цветным» признаком стала привязка происходящего к процедуре и итогам прошедших в Сербии 21 июня парламентских выборов. Оппозиция их бойкотировала и теперь не признаёт легитимность избранного парламента. Хотя именно отсутствие в избирательных списках таких партий и объединений, как «Союз за Сербию» (кстати, в конце июня Союз распался и прекратил существование), Демократическая партия и некоторых других, сделало возможным невозможное: Сербская прогрессивная партия под руководством А. Вучича заняла в парламенте 188 (!) мест из 250. До этих выборов в скупщине было представлено 32 партийных структуры. Теперь – три, не считая представителей национальных меньшинств.

Важным в свете разворачивающихся в сербских городах битв видится следующее.

Сто лет назад в работе «Детская болезнь «левизны» в коммунизме» В.И. Ленин признал бойкот большевиками выборов в такой несовершенный орган представительства, как Государственная дума, «ошибкой серьезнейшей и трудно поправимой». Считая квазипарламент ширмой самодержавия, Ленин сформулировал важный для оппозиции всех времён принцип: «Отрицать компромиссы «принципиально», отрицать всякую допустимость компромиссов вообще, каких бы то ни было, есть ребячество, которое трудно даже взять всерьез».

Даже решительное несогласие с режимом не должно выливаться в отказ от компромиссных процедур, тем более от выборов в парламент. Такое участие и есть главная работа оппозиции, заявка на её значимость и востребованность. Показательно, что известный кадет В. Кузьмин-Караваев, идеологический противник большевиков, высказался солидарно с Лениным: «В отношении государственного учреждения бойкот в форме игнорирования его или отказа пользоваться услугами немыслим. Нельзя игнорировать законы, которые будут изданы при участии Госдумы». Парламентская площадка позволяет влиять демократическими процедурами на принятие решений, формировать общественное .

По всей видимости, сербские оппозиционеры либо ничего этого не знают, либо сознательно стремятся к радикальной дестабилизации ситуации в стране. Лишив значительную часть электората права требовать от парламента и правительства выполнения взятых обещаний, они вывели людей на улицы.

Пятый признак «цветных» технологий: наличие триггера, спускового крючка народного недовольства. Механизмы запуска массовых волнений могут быть «мягкими» (например, информация о полётах детей президента и высокопоставленных чиновников на завтрак в европейские столицы, что на фоне значительного обнищания населения вызывает волну возмущения) и «жёсткими» (самый яркий пример – самосожжение в Тунисе торговца фруктами Мохаммеда Буазизи, вызвавшее в январе 2011 г. цунами «арабской весны»).

Триггером «народного бунта» в Сербии стало выступление Вучича, который сказал о возможности введения комендантского часа с 10 июля ввиду роста заболеваемости COVID-19. Причём это было его предположение, окончательное решение должен был вынести Национальный кризисный штаб по борьбе с коронавирусом. Однако оппозиция решила не дожидаться и стала крушить город.

По итогам второго дня волнений в Белграде министр внутренних дел Сербии Н. Стефанович заявил: «Мы противостоим жестокому насилию и стали свидетелями попытки силового и агрессивного госпереворота. Это происходит без воли народа, без участия в выборах. Сотрудников полиции буквально линчевали. Им пришлось применить силу только тогда, когда возникла угроза их жизни. Речь не идёт о коронавирусе, речь идёт о захвате власти».

Крайне важен на этом фоне муссируемый в сербских СМИ с подачи Центра евроатлантических исследований (CEAS) «российский след». На официальном сайте Центра, проекты которого финансируются, в частности, фондами Открытого общества (Фонд Сороса, организация, деятельность которой признана нежелательной на территории РФ)*, Рокфеллера, Фридриха Наумана, Европейской комиссией и рядом других западных структур, уже утром 8 июля был опубликован следующий пассаж: «Лидеры насильственных действий являются пророссийскими субъектами, которые не выбирают средства для делегитимации попытки Сербии под эгидой политического Запада достичь компромисса в отношении нового статуса Косово». Как говорится, два шара в одну лузу: поссорить Москву и Белград и заставить Белград больше не слушать мнение Кремля, приняв все условия ЕС по Косово. Такой неприкрыто провокационный материал CEAS выявляет очевидный интерес внешних игроков, для которых сегодня главный камень преткновения – статус Косова.

Случайности в мировой политике крайне редки: протесты стартовали после объявления о визите А. Вучича в Париж для переговоров по косовскому вопросу.

Состоявшаяся 10 июня видеоконференция А. Вучича, Э. Макрона, А. Меркель и косовского премьера А. Хоти, как мы и предполагали, закончилась ничем. Переговоры в Брюсселе перенесены с 12 на 16 июля. Тяжёлый и пустой в политическом смысле разговор был определён недоговороспособной позицией Приштины, с которой, очевидно, были знакомы немцы и французы и которые дали возможность Хоти предъявить свои требования. Они запредельны: сохранение территориальной целостности Косово, признание «конституции» и «конституционных органов» Косово, взаимное признание и как следствие членство «Республики Косово» в ООН. И это ещё не все: Приштина требует признание её суверенитета всеми европейскими странами. И только после этого (внимание!) она готова обсуждать военные преступления 1999-2003 гг.

Подводя итог онлайн-встречи (Вучич вёл переговоры из сербского посольства в Париже), президент Сербии совершенно справедливо сказал, что албанская сторона «потеряла связь с реальностью». В то же время сложно представить, что требования Приштины не были согласованы с Берлином и Парижем. В такой ситуации беспорядки призваны оказать давление на сербского президента, сделать его более сговорчивым в Брюсселе, не только заставить обсуждать торгово-экономические аспекты отношений по линии Белград – Приштина, но и понудить к принятию ультиматума. Способна ли оппозиция задуматься, на кого она работает? Поддерживая уличных хулиганов, борется ли она за целостность Сербии и решение косовского вопроса исключительно в рамках Резолюции Совета Безопасности ООН 1244 или сознательно ослабляет переговорную позицию нелюбимого ею Александра Вучича?

Заглавное фото: REUTERS Marko Djurica, фото REUTERS

ФСК

Оригинал